Прокурор — основной субъект доказывания, стоящий во главе всех органов, осуществляющих уголовное преследование. Без прокурора уголовное дело не может быть передано на рассмотрение суда, он утверждает обвинительное заключение и обеспечивает поддержание в суде государственного обвинения. В соответствии с ч. 1 ст. 37 УПК прокурор уполномочен от имени государства осуществлять уголовное преследование, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия. Однако такая формулировка не означает, что прокурор выполняет в уголовном процессе две функции — надзора в стадии предварительного расследования и обвинения в суде. Обоснуем это утверждение.

Задача прокурора в судебном разбирательстве уголовного дела — обосновать обвинение, доказать суду виновность подсудимого. Выполнение этой задачи возможно лишь при условии квалифицированно проведенного предварительного расследования, в ходе которого формируется совокупность доказательств, изобличающих обвиняемого. Для прокурора предварительное расследование — необходимый этап подготовки к основному сражению в суде. Он обязан обеспечить его законность, поскольку в судебном разбирательстве каждый шаг органа расследования подвергнется тщательной проверке в условиях состязательности и гласности. Доказательства, полученные с нарушением закона, не будут использованы судом, а их исключение из материалов дела ослабит позицию обвинения. Нарушения уголовно-процессуального закона в процессе расследования вполне способны привести к невозможности постановления судом законного и обоснованного приговора. Выполнение прокурором обязанности доказать обвинение находится в прямой зависимости от законности предварительного расследования, поэтому надзор прокурора за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия является средством обеспечения функции уголовного преследования подозреваемого, обвиняемого. С учетом сказанного правомерно утверждать, что в стадии предварительного расследования прокурор осуществляет доказывание путем надзора за процессуальной деятельностью органов следствия субъекты доказывания и дознания, а в стадии судебного разбирательства — путем поддержания государственного обвинения.

Следует отметить, что ст. 37 УПК ранее предоставляла прокурору более широкие возможности контролировать расследование. С принятием Федерального закона от 05.06.2007 № 87-ФЗ ситуация значительно изменилась. Данным Законом полномочия по руководству расследованием и надзору за исполнением законов органами предварительного следствия были разделены между двумя субъектами — руководителем следственного органа и прокурором.

Вопрос о необходимости размежевания этих полномочий обсуждался давно, он имеет как своих сторонников, так и противников, но единого подхода к его разрешению пока не выработано. Руководство расследованием в теории рассматривалось как метод, способ надзора за его законностью (См.: Цапаева, Т. Ю. Участие прокурора в доказывании на предварительном следствии / Т. Ю. Цапаева. — Самара : Самарский университет, 2004. — С. 31; Савицкий, В. М. Указ. соч. — С. 45.), или наоборот: надзор за соблюдением следователем закона — как способ, с помощью которого прокурор направляет следствие в нужное русло, т.е. руководит им. (См.: Лазарева, В. А. Судебная власть и ее реализация в уголовном процессе / В. А. Лазарева. — Самара : Самарский университет, 1999. — С. 25—26.) Высказывались опасения, что изъятие у прокурора значительной части полномочий ослабит прокурорский надзор и отрицательно скажется на качестве следствия и, как писал А. М. Ларин, превратит прокурора «в безвластного ходока по инстанциям». (См.: Ларин, А. М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции / А. М. Ларин.— М. : Юрид. лит., 1968. — С. 131.)

В качестве аргумента «против» совмещения надзора и руководства расследованием в руках прокурора указывалось на необходимость обеспечить объективность прокурорского надзора, а также устранить подмену прокурором руководителя следственного органа (ранее, начальника следственного отдела). (См.: Токарева, М. Е. Современные проблемы законности и прокурорский надзор в досудебных стадиях уголовного процесса / М. Е. Токарева. — М., 1997. — С. 14, 71 ; Стремовский, В. А. Участники предварительного следствия в советском уголовном процессе / В. А. Стремовский. — Ростов, 1966. — С. 71—72.)

Первоначально российский законодатель, создавая новый УПК, воспринял идею совмещения рассматриваемых процессуальных функций. Статья 37 УПК давала прокурору возможность контролировать каждый шаг органа расследования — от приема и регистрации сообщения о преступлении до принятия итогового решения (о направлении уголовного дела в суд или о прекращении уголовного дела и уголовного преследования). Без его одобрения следователь не мог ни возбудить уголовное дело, ни совершить сколь-нибудь значимые процессуальные действия. Письменные и устные указания прокурора по любому вопросу были обязательны для следователя, прокурор мог отменить незаконное постановление, отстранить следователя от производства расследования и т.п.

Некоторые из новых полномочий прокурора вызвали в науке и практике особенно резкую критику. В частности, это касалось права следователя возбуждать уголовные дела только с согласия прокурора. В соответствии со ст. 146 УПК следователь должен был незамедлительно направить прокурору вынесенное им постановление о возбуждении уголовного дела. Положительная оценка прокурором решения следователя о возбуждении уголовного дела санкционировала, как отмечала И. Б. Михайловская, дальнейшее производство расследования, а отрицательная была равносильна его (прокурора) решению о прекращении дела. (Михайловская, И. Б. Указ. соч. — С. 31.) Это порождало не только волокиту в принятии решения, но и неопределенность в вопросе о законности следственных действий, произведенных следователем после вынесения постановления о возбуждения уголовного дела, но до получения согласия на это прокурора. Недостаточно ясен был статус согласия прокурора при обращении в суд с ходатайством о производстве некоторых следственных действий (осмотра и обыска жилища, наложение ареста на корреспонденцию и пр.). Само по себе это согласие не давало следователю права произвести следственное действие, однако без него следователь не мог обратиться в суд. Двойной (со стороны прокурора и суда) контроль над решениями следователя порождал безответственность.

Практика показала неэффективность подобного правового регулирования. Поэтому реализованная сегодня идея разделения надзора и руководства расследованием представляется закономерным результатом поиска оптимальных средств повышения эффективности и качества предварительного расследования. В этом свете вполне логичным выглядит и создание Следственного комитета при Прокуратуре РФ: все следователи, независимо от ведомственной принадлежности, должны находиться в равноудаленном положении от прокурора. Роль прокурора в уголовном процессе приобретает иные черты и становится более внятной: надзор за расследованием плавно перетекает в поддержание государственного обвинения в суде и становится средством его обеспечения. Государственное обвинение в суде, обеспеченное правом надзирать за законностью предварительного расследования, становится основной (возможно, единственной) функцией прокурора в уголовном процессе.

Однако эта стройная и логичная конструкция мгновенно разрушается, как только мы обращаем свой взгляд на дознание. Все полномочия по руководству процессуальной деятельностью дознавателя, за исключением утверждения постановления о возбуждении уголовного дела публичного обвинения, как было показано выше, сохранены.

Сохранение процессуального руководства одной из форм расследования за прокурором не может быть объяснено ни значимостью той категории дел, которые расследуются в форме дознания, ни множественностью органов дознания, а потому выглядит крайне нелогичным. Изменение процедуры дознания Федеральным законом от 06.06.2007 № 90-ФЗ, фактически превратившее дознание из упрощенной и ускоренной формы предварительного расследования в обычную, руководство им со стороны прокурора делает еще более неуместным. Мелочная опека прокурором дознавателя при невозможности прямого вмешательства в предварительное следствие принижает роль прокурора в уголовном процессе.

В ходе досудебного производства по уголовному делу прокурор в настоящее время уполномочен:

  1. проверять исполнение требований федерального закона при приеме, регистрации и разрешении сообщений о преступлениях;
  2. выносить мотивированное постановление о направлении соответствующих материалов в следственный орган или орган дознания для решения вопроса об уголовном преследовании по фактам выявленных прокурором нарушений уголовного законодательства;
  3. требовать от органов дознания и следственных органов устранения нарушений федерального законодательства, допущенных в ходе дознания или предварительного следствия;
  4. давать дознавателю письменные указания о направлении расследования, производстве процессуальных действий;
  5. давать согласие дознавателю на возбуждение перед судом ходатайства об избрании, отмене или изменении меры пресечения либо о производстве иного процессуального действия, которое допускается на основании судебного решения;
  6. отменять незаконные или необоснованные постановления нижестоящего прокурора, а также незаконные или необоснованные постановления дознавателя в порядке, установленном УПК;
  7. рассматривать представленную руководителем следственного органа информацию следователя о несогласии с требованиями прокурора и принимать по ней решение;
  8. участвовать в судебных заседаниях при рассмотрении в ходе досудебного производства вопросов об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, о продлении срока содержания под стражей либо об отмене или изменении данной меры пресечения, а также при рассмотрении ходатайств о производстве иных процессуальных действий, которые допускаются на основании судебного решения, и при рассмотрении жалоб в порядке, установленном ст. 125 УПК;
  9. разрешать отводы, заявленные дознавателю, а также его самоотводы;
  10. отстранять дознавателя от дальнейшего производства расследования, если им допущено нарушение требований УПК;
  11. изымать любое уголовное дело у органа дознания и передавать его следователю с обязательным указанием оснований такой передачи;
  12. передавать уголовное дело от одного органа предварительного расследования другому (за исключением передачи уголовного дела в системе одного органа предварительного расследования) в соответствии с правилами, установленными ст. 151 УПК, изымать любое уголовное дело у органа предварительного расследования федерального органа исполнительной власти (при федеральном органе исполнительной власти) и передавать его следователю Следственного комитета при прокуратуре РФ с обязательным указанием оснований такой передачи;
  13. утверждать постановление дознавателя о прекращении производства по уголовному делу;
  14. утверждать обвинительное заключение или обвинительный акт по уголовному делу;
  15. возвращать уголовное дело дознавателю, следователю со своими письменными указаниями о производстве дополнительного расследования, об изменении объема обвинения либо квалификации действий обвиняемых или для пересоставления обвинительного заключения или обвинительного акта и устранения выявленных недостатков;
  16. осуществлять иные полномочия, предоставленные прокурору УПК.

В случае несогласия руководителя следственного органа либо следователя с требованиями прокурора об устранении нарушений федерального законодательства, допущенных в ходе предварительного следствия, прокурор вправе обратиться с требованием об устранении указанных нарушений к руководителю вышестоящего следственного органа. В случае несогласия руководителя вышестоящего следственного органа с указанными требованиями прокурора прокурор вправе обратиться к Председателю Следственного комитета при прокуратуре РФ или руководителю следственного органа федерального органа исполнительной власти (при федеральном органе исполнительной власти). В случае несогласия Председателя Следственного комитета при прокуратуре РФ или руководителя следственного органа федерального органа исполнительной власти (при федеральном органе исполнительной власти) с требованиями прокурора об устранении нарушений федерального законодательства, допущенных в ходе предварительного следствия, прокурор вправе обратиться к Генеральному прокурору РФ, решение которого является окончательным.

Несмотря на недостаточную определенность некоторых новых положений УПК, следует признать, что прокурор сохраняет достаточные полномочия для осуществления надзора за законностью и обоснованностью расследования. Однако наиболее важным и ответственным этапом прокурорского надзора за законностью предварительного расследования является принятие решения по делу, поступившему с обвинительным заключением (обвинительным актом). По материалам представленного ему уголовного дела прокурор оценивает всю совокупность проделанной органом расследования работы, соответствие выводов следователя установленным в ходе расследования обстоятельствам дела, правильность квалификации содеянного, соблюдение уголовно-процессуальных норм при производстве следственных действий, соответствие имеющихся в деле документов требованиям УПК.

Рассматривая дело, поступившее с обвинительным заключением, прокурор принимает одно из двух решений: 1) об утверждении обвинительного заключения и направлении уголовного дела в суд или 2) о возвращении уголовного дела следователю для производства дополнительного следствия, изменения объема обвинения либо квалификации действий обвиняемых или пересоставления обвинительного заключения и устранения выявленных недостатков со своими письменными указаниями. (Мы не рассматриваем здесь в качестве самостоятельного решение о направлении уголовного дела вышестоящему прокурору для утверждения обвинительного заключения, если дело подсудно вышестоящему суду, так как оно не является окончательным, и вышестоящий прокурор, получив уголовное дело, все равно принимает одно из двух решений, названных в п. 1 и 2 ч. 1 ст. 221 УПК.)

Решение прокурора об утверждении обвинительного заключения означает, что расследование произведено полно и всесторонне, следователь выявил всех лиц, совершивших расследуемое преступление, и собрал достаточную для их изобличения совокупность доказательств. Это значит также, что уголовное дело расследовано с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. Прокурор не может утвердить обвинительное заключение и направить уголовное дело в суд, если оно составлено с нарушением требований УПК, исключающим возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения, или допущены иные нарушения, влекущие возвращение уголовного дела прокурору (ч. 1 ст. 237 УПК). Поэтому прокурор на данном этапе должен иметь достаточные возможности для эффективного выполнения лежащей на нем в этот момент задачи. Однако полномочия прокурора по делам, поступившим с обвинительным заключением, т.е. расследованными следователями, и по делам с обвинительным актом, расследованными дознавателями, различны. Рассмотрим по порядку.

Федеральным законом от 05.06.2007 № 87-ФЗ полномочия прокурора на этом этапе досудебного производства, осуществляемого в форме следствия, были существенно ограничены. И хотя оставшихся у прокурора правовых средств обеспечения законности предварительного расследования на этапе принятия решения, в целом, достаточно для того, чтобы не допустить направления в суд некачественно расследованного уголовного дела, сравнение новой и старой редакций ст. 221 УПК позволяет утверждать, что законодательные изменения произведены не в пользу прокурора.

Действовавшая до сентября 2007 г. редакция ст. 221 УПК предусматривала гораздо более широкий спектр полномочий прокурора — он мог составить новое обвинительное заключение, прекратить уголовное дело или уголовное преследование в отношении отдельных обвиняемых полностью или частично, изменить объем обвинения либо квалификацию действий обвиняемого по уголовному закону о менее тяжком преступлении, дополнить или сократить список лиц, подлежащих вызову в суд, за исключением списка свидетелей со стороны защиты, пользуясь которыми прокурор мог без лишней волокиты, связанной с возвращением уголовного дела следователю, устранить недостатки обвинения, не требующие для этого дополнительного расследования.

Механизм устранения ошибок в определении объема обвинения и его юридической квалификации, предложенный новым законом, вполне соответствует тем ситуациям, когда обстоятельства дела исследованы неполно и, по мнению прокурора, свидетельствуют о совершении обвиняемым более тяжкого преступления или о наличии оснований для обвинения его и в других преступлениях. Расширение объема и усиление квалификации обвинения, естественно, требует предъявления его обвиняемому, а иногда совершения дополнительных следственных действий, т.е. продолжения расследования, чего и добивается прокурор, возвращая уголовное дело следователю со своими письменными указаниями. В эту схему укладывается и право следователя возражать против указаний прокурора, обратившись через руководителя следственного органа к вышестоящему прокурору. Но при необходимости уменьшить объем обвинения, исключить из него отдельные эпизоды преступления, квалифицировать преступление как менее тяжкое, — такой механизм правового регулирования представляется неоправданным и неэффективным. Кроме того, он противоречит праву прокурора с соблюдением правила о недопустимости поворота к худшему вносить в обвинение изменения и даже отказаться от поддержания обвинения в той или иной части или полностью, т.е., по сути, прекратить уголовное преследование в любой из судебных стадий. Орган расследования, который не вправе препятствовать прокурору в распоряжении обвинением после утверждения обвинительного заключения, почему-то может создавать такие препятствия в момент его утверждения. Такое не логичное и бессмысленное правовое регулирование представляется скорее досадной ошибкой законодателя, чем выражением его действительной воли. Прокурор не может утвердить обвинительное заключение, если он не согласен с тем, как орган следствия определил объем обвинения или квалификацию действий обвиняемых, как не может он быть принужден к поддержанию такого обвинения в суде. Прокурор не может быть поставлен в зависимость от позиции органа расследования, за деятельностью которого он надзирает. Однако даже намек на тенденцию к ослаблению роли прокурора в уголовном процессе таит в себе опасность и может иметь далеко идущие негативные последствия для нашей практики.

Исключение из ст. 221 УПК последнего представляется и вовсе лишенным смысла. Доказывающий обвинение в суде прокурор свободен в выборе средств и способов этой деятельности, самостоятелен в представлении и исследовании доказательств. Ни одно доказательство не может быть навязано прокурору, если он считает его недопустимым, недостоверным или не имеющим значения для дела. Государственный обвинитель вправе отказаться от допроса в суде лиц, указанных следователем в обвинительном заключении как свидетелей. Он вправе, но не обязан ходатайствовать об оглашении протоколов следственных действий, об осмотре и исследовании вещественных доказательств и документов, приобщенных к делу в процессе расследования. Представляется, что прокурор, утверждающий обвинительное заключение, тем более имеет право контролировать список лиц, подлежащих вызову в судебное заседание, и весь перечень доказательств. Ведь именно он, а не следователь, представляет их суду. В первую очередь это касается права прокурора исключить из предстоящего судебного разбирательства доказательства, полученные с нарушением требований закона. Такие доказательства не могут быть положены в обоснование государственного обвинения, и прокурор обязан отказаться от их использования, тем более что ст. 88 УПК дает ему право признать доказательство, полученное с нарушением закона, недопустимым, а недопустимое доказательство не подлежит включению в обвинительное заключение (обвинительный акт).

Право прокурора признать доказательство, полученное с нарушением закона, недопустимым, содержащееся в ст. 88 УПК, находящейся в главе о доказательствах, почему-то не нашло отражения в ст. 37 УПК. Между тем, надзорная функция прокурора нуждается в эффективных средствах, гарантирующих ее реализацию. Право прокурора потребовать устранения нарушения закона, выявленного при рассмотрении жалобы участника уголовного процесса на действия следователя, или при изучении материалов уголовного дела, поступившего с обвинительным заключением, не является в рассматриваемой ситуации эффективным средством прокурорского реагирования. Следственное действие уже произведено, и результаты его зафиксированы в материалах дела. Единственной возможностью устранить допущенное при получении доказательства нарушение является отказ от его использования для доказывания обвинения, а это и есть исключение его из перечня доказательств, представляемых в суд. Поэтому, если в ходе расследования прокурор в постановлении об устранении нарушений закона указывает на недопустимость доказательства, это может означать только одно — требование не включать его в перечень представляемых в суд доказательств. Однако если следователь не выполнил этого требования, то прокурор вправе своим постановлением исключить такое доказательство из обвинительного заключения.

Прокурор не может утвердить обвинение, обоснованное доказательствами, полученными с нарушением закона. Однако исправление этого недостатка обвинительного заключения путем возвращения уголовного дела следователю представляется не только не эффективным, но и противоречащим характеру взаимоотношений следователя и прокурора. Без одобрения прокурора, предварительное следствие бессмысленно, следователь не может завершить расследование и направить дело в суд, минуя неизбежный этап контроля законности своей деятельности со стороны прокурора. Прокурор же вправе и обязан требовать от следователя устранения допущенных им нарушений процессуального законодательства, а также приведения сформулированного им обвинения в соответствие с собранными доказательствами. Ведь утвердив обвинительное заключение, он берет на себя ответственность за доказывание этого обвинения имеющимися в деле доказательствами в суде. К этому следует добавить, что участвующий в предварительном слушании прокурор вправе согласиться с поступившим в суд ходатайством другой стороны об исключении доказательств, полученных с нарушением закона, в этом случае суд принимает соответствующее решение, не производя каких-либо исследований (ч. 5 ст. 234 УПК).

С этих позиций полномочия прокурора по делу, поступившему от органа дознания с обвинительным актом, дающие ему возможность без возвращения уголовного дела исправить допущенные ошибки в определении объема обвинения и квалификации действий обвиняемых, представляются более адекватными роли прокурора на этапе принятия решения о направлении уголовного дела в суд.

Ограничение прав прокурора на этапе принятия решения о направлении уголовного дела в суд путем утверждения обвинительного заключения не может быть оправдано общим духом Федерального закона от 05.06.2007 № 87-ФЗ, направленным на более четкое распределение процессуальных функций между участниками уголовного процесса, в частности функций надзора и процессуального руководства расследованием. Руководство расследованием завершается, как и само расследование, принятием решения о том, что все возможные и необходимые следственные действия произведены, а собранные доказательства достаточны для составления обвинительного заключения. Решением прокурора о направлении дела в суд завершается и надзор за расследованием. Действия прокурора по уточнению или изменению объема обвинения либо юридической квалификации действий обвиняемых, равно как и прекращение уголовного дела или уголовного преследования, хотя и вытекают из его надзорных полномочий, находятся как бы за пределами надзора — они обусловлены предстоящей прокурору обвинительной деятельностью в суде.

Согласно ч. 3 ст, 37, ст. 246 УПК в ходе судебного производства по уголовному делу прокурор поддерживает государственное обвинение, обеспечивая его законность и обоснованность. Государственное обвинение — это основанный на собранных в процессе расследования доказательствах, сформулированный органом расследования и утвержденный прокурором вывод о совершении обвиняемым уголовно-наказуемого деяния. Государственное обвинение можно определить и как адресованное суду официальное требование обвинительной власти о возложении на обвиняемого уголовной ответственности и наказания.

Как представляется, прокурор играет роль государственного обвинителя во всех судебных стадиях уголовного процесса, хотя прямо об этом в УПК и не сказано. Однако если рассматривать характер вопросов, решаемых, например, судом в стадии назначения судебного заседания, становится ясно, что задача прокурора, участвующего в предварительном слушании, состоит в том, чтобы не допустить исключения из предстоящего судебного разбирательства доказательств, о недопустимости которых заявила сторона защиты, прекращения уголовного дела или возвращения его прокурору. Деятельность прокурора в предварительном слушании направлена на то, чтобы убедить суд в наличии оснований для рассмотрения уголовного дела по существу с тем, чтобы получить возможность доказывать виновность подсудимого. И хотя ст. 234 УПК не говорит об обязательности участия прокурора в предварительном слушании, на практике не вызывает сомнений, что без участия прокурора предварительное слушание невозможно.

Статус государственного обвинителя существенно меняет роль прокурора в судебных стадиях. Государственный обвинитель в суде утрачивает свои властно-распорядительные полномочия, его права здесь равны правам других участвующих в судебных заседаниях лиц — заявлять ходатайства, представлять доказательства и участвовать в их исследовании, высказывать свое мнение по всем обсуждаемым в судебном заседании вопросам. Властными полномочиями в этих стадиях обладает только суд, решения которого обязательны и для государственного обвинителя. В то же время участвующий в судебном разбирательстве и следующих стадиях прокурор своими решениями оказывает существенное влияние на объем и пределы исследования доказательств, на исход судебного разбирательства. Государственный обвинитель вправе в любой момент изменить обвинение в благоприятную для обвиняемого сторону, отказаться от обвинения как в определенной части, так и полностью. Изменение обвинения прокурором влечет и изменение пределов дальнейшего судебного разбирательства. Полный или частичный отказ прокурора от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей части (ч. 7 ст. 246 УПК). Такое правило обусловлено положениями ч. 1 ст. 252 УПК: судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и только по предъявленному ему обвинению, что в полной мере соответствует концепции уголовного иска: nemo judex sine actore — нет судьи без истца.

Основная деятельность прокурора в суде связана с представлением и исследованием им доказательств обвинения, а также с исследованием и опровержением доводов стороны защиты.

Судебное разбирательство основано на принципе непосредственности исследования судом всех доказательств, на которые ссылаются участники процесса, поэтому представленные суду материалы уголовного дела не могут быть использованы для обоснования обвинения, если не будут исследованы в судебном следствии. Представляя доказательства, прокурор допрашивает свидетелей и потерпевших, а также экспертов, оглашает с разрешения суда документы, представляет для осмотра вещественные доказательства. Как обязанная осуществлять доказывание сторона, прокурор представляет свои доказательства первым, т.е. не только определяет очередность их представления суду, но первым задает вопросы тем свидетелям, потерпевшим, экспертам, которые вызваны в суд по его ходатайству, в том числе по списку лиц, указанному в обвинительном заключении (обвинительном акте). Прокурор должен так организовать допрос своих свидетелей, чтобы они в своих показаниях изложили суду те сведения, которые позволят прокурору обосновать обвинение.

Состязательность уголовного судопроизводства, ставящая суд в положение беспристрастного арбитра, не позволяет прокурору рассчитывать на помощь суда в допросе свидетелей и потерпевших, и то, что они не скажут в судебном заседании, не будет использовано судом для обоснования приговора. Поэтому прокурор должен тщательно подготовиться к судебному следствию, продумать тактику и составить план допроса каждого свидетеля и потерпевшего, предусмотреть возможность изменения ими показаний в суде и заранее сформулировать вопросы, которые помогут ему напомнить свидетелю о его гражданском долге. В необходимых случаях прокурор вправе заявить ходатайство об оглашении в судебном заседании протоколов допросов свидетелей и потерпевших, если их показания в суде имеют существенные противоречия с теми, которые были получены в ходе предварительного расследования. Суд вправе удовлетворить такое ходатайство даже без согласия стороны защиты. Сложнее обстоит дело с возможностью оглашения в суде показаний не явившихся свидетелей, поэтому прокурор должен принимать меры к явке в судебное заседание тех свидетелей, в допросе которых он заинтересован, несмотря на то что законом такая обязанность на прокурора прямо не возложена.

Прокурор вправе не только огласить с разрешения суда заключение эксперта, но и заявить в судебном заседании ходатайство о назначении экспертизы, в том числе повторной или дополнительной, а при осмотре вещественных доказательств — обращать внимание суда на существенные, с его точки зрения, обстоятельства. Если прокурор видит, что суд испытывает затруднения в восприятии событий, связанных с определенной местностью, он должен заявить ходатайство об осмотре местности, помещений. Не следует забывать о возможности опознания и освидетельствования непосредственно в судебном заседании.

В некоторых случаях прокурору приходится представлять суду дополнительные доказательства, например, документы, полученные после направления уголовного дела в суд без проведения следственных действий, например, свидетельствующих о смерти или тяжком заболевании свидетеля при обосновании ходатайства об оглашении протокола его допроса в ходе следствия. Прокурор вправе ходатайствовать перед судом о вызове и допросе дополнительных свидетелей, если потребность в этом возникла непосредственно в суде.

Особенно тщательно прокурор должен подготовиться к допросу подсудимого, независимо от того, признает ли он себя виновным в совершении преступления.

Подсудимый, с точки зрения закона, является свидетелем защиты, и хотя он вправе давать показания в любой момент судебного заседания, первым его допрашивает защитник, выстраивая своими вопросами избранную им линию защиты. Однако государственный обвинитель, заинтересованный в том, чтобы разрушить версию защиты, должен суметь поставить перед подсудимым такие вопросы, ответ на которые может продемонстрировать суду ложность, неискренность показаний, неуверенность ответа и т.п.

Критическому допросу прокурор должен подвергнуть свидетелей, допрашиваемых по ходатайству защиты, если их показания противоречат доказательствам обвинения или тем показаниям, которые они давали в ходе предварительного следствия. Особенно внимательно следует отнестись к свидетелям, опровергающим обвинение, предоставляющим подсудимому алиби, впервые появившимся в суде, а также к неизвестно откуда взявшимся документам, предметам. Прокурор должен тщательно выяснять происхождение доказательств защиты и при неустранимых сомнениях заявлять суду возражение против их исследования, ходатайствовать об исключении их как недопустимых доказательств или обращать внимание суда на те обстоятельства, которые вызывают сомнения в возможности использования того или иного доказательства. Следует внимательно следить и за вопросами, формулируемыми другими участниками процесса, в том числе стороной защиты, и высказывать свои возражения до того, как будет дан ответ на те из них, которые носят наводящий или провокационный характер, заданы в некорректной форме.

Активность прокурора в представлении и исследовании доказательств — залог успешного выполнения стоящих перед ним задач и формирования доказательственной базы для выступления в прениях сторон. Обвинительной речью прокурор завершает доказывание обвинения в суде первой инстанции.

В практике иногда возникает вопрос о том, кто вправе осуществлять полномочия прокурора в уголовном процессе. В соответствии с ч. 5 ст. 37 УПК полномочия прокурора, предусмотренные этой статьей, осуществляются прокурорами района, города, их заместителями, приравненными к ним, и вышестоящими прокурорами. Однако согласно Закону о прокуратуре в штате районных, городских и вышестоящих прокуратур имеются также помощники прокуроров, статус которых в уголовном процессе не определен, но которые выполняют функции по поддержанию государственного обвинения, участвуют в судебных заседаниях при рассмотрении ходатайств органа расследования и жалоб на их действия, выполняют иные полномочия. Пункт 31 ст. 5 УПК разъясняет, что под прокурором следует понимать Генерального прокурора РФ и подчиненных ему прокуроров, их заместителей и иных должностных лиц органов прокуратуры, участвующих в уголовном судопроизводстве и наделенных соответствующими полномочиями федеральным законом о прокуратуре.

В соответствии со ст. 54 Закона о прокуратуре прокурор, если в соответствующей статье закона не указано иное, — это Генеральный прокурор РФ, его советники, старшие помощники, помощники и помощники по особым поручениям, заместители Генерального прокурора РФ, их помощники по особым поручениям, заместители, старшие помощники и помощники Главного военного прокурора, все нижестоящие прокуроры, их заместители, помощники прокуроров по особым поручениям, старшие помощники и помощники прокуроров, старшие прокуроры и прокуроры управлений и отделов, действующие в пределах своей компетенции. Помощники прокурора района, города в этом списке, как видим, не указаны.

В то же время, п. 6 ст. 5 УПК разъясняет, что государственный обвинитель — это должностное лицо органа прокуратуры, поддерживающее от имени государства обвинение в суде. Поэтому помощник районного, городского прокурора, являющийся должностным лицом органа прокуратуры, участвует в суде в качестве государственного обвинителя на вполне законных основаниях. Однако законность осуществления им иных функций в суде, в частности, при рассмотрении ходатайств следователя и дознавателя, а также жалоб на их действия, вызывает вполне обоснованные сомнения. Думается, что эти полномочия помощникам районного, городского прокурора не принадлежат, а повсеместно сложившаяся практика не соответствует закону.

В необходимых случаях прокурор продолжает доказывание и после вынесения судом приговора, добиваясь его отмены или опровергая доводы настаивающих на отмене приговора других участников уголовного процесса. В этой связи нельзя не коснуться права прокурора добиваться отмены вступившего в законную силу оправдательного приговора, а также обвинительного приговора по мотивам, ухудшающим положение осужденного.

Как известно, ст. 405 УПК в первоначальной редакции закрепляла недопустимость поворота к худшему при пересмотре приговора в порядке надзора. Данный запрет, являющийся, по существу, конкретизацией общеправового принципа справедливости и направленный на обеспечение правовой безопасности и правовой определенности и стабильности, нашел отражение в УК: согласно ст. 6 наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, т.е. соответствовать характеру и степени опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного; никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление.

Однако Постановлением от 11.05.2005 № 5-П Конституционный Суд РФ это положение уголовно-процессуального закона признал не соответствующим Конституции РФ в той мере, в какой оно препятствует устранению допущенных в предшествующем разбирательстве существенных (фундаментальных) нарушений, повлиявших на исход дела. Определяя, таким образом, свою правовую позицию, Конституционный Суд РФ исходил из того, что неисправление судебной ошибки при наличии существенных (фундаментальных) нарушений искажало бы саму суть правосудия, смысл приговора как акта правосудия, разрушая необходимый баланс конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов осужденных и потерпевших. Спустя почти два года Федеральным законом от 14.03.2009 № 39-ФЗ ст. 405 УПК была дополнена указанием на возможность отмены оправдательного приговора и иного приговора по мотивам, ухудшающим положение осужденного, вследствие допущенных по уголовному делу фундаментальных нарушений. Фундаментальными названы нарушения уголовно-процессуального закона, которые повлекли за собой постановление приговора незаконным составом суда или вынесение вердикта незаконным составом коллегии присяжных заседателей, а равно лишили участников уголовного судопроизводства возможности осуществления прав, гарантированных УПК, на справедливое судебное разбирательство на основе принципа состязательности и равноправия сторон либо существенно ограничили эти права, если такие лишения или ограничения повлияли на законность приговора, определения или постановления суда.

Связанность материалами уголовного дела придает доказыванию в стадиях пересмотра приговора в большей степени характер логической деятельности. Исключение составляет возобновление дел ввиду вновь открывшихся обстоятельств, где доказывание осуществляется в общем порядке, поскольку основания для пересмотра приговора должны быть установлены вступившим в законную силу приговором суда или определением, постановлением о прекращении уголовного дела за истечением срока давности, вследствие акта амнистии или помилования, в связи со смертью обвиняемого или недостижением возраста, с которого наступает уголовная ответственность (ч. 5 ст. 413 УПК). Следственные действия могут производиться и для установления новых обстоятельств, указанных в п. 3 ч. 4 ст. 413 УПК, в том числе, свидетельствующих о наличии в действиях осужденного или оправданного признаков более тяжкого преступления (см. Постановление Конституционного Суда РФ от 16.05.2007 № 6-П и Федеральный закон от 02.12.2008 № 226-ФЗ).

Основной субъект доказывания в досудебных стадиях уголовного процесса — следователь, главная задача которого — собрать доказательства, достаточные для того, чтобы прокурор мог в суде добиваться обвинительного приговора для обвиняемого. Подчиненная роль следователя как субъекта доказывания проявляется и в обязанности исполнения им требований прокурора об устранении нарушений уголовно-процессуального закона, допущенных при производстве предварительного расследования. Обжалование требования прокурора вышестоящему прокурору позволяет следователю отстаивать свое мнение при несогласии с требованием прокурора.

Изменение объема прокурорских полномочий не отразилось сколько-нибудь существенно на повышении самостоятельности следователя, так как основные решения следователь принимает теперь с согласия руководителя следственного органа, к которому перешли полномочия по руководству процессуальной деятельностью следователя, ранее принадлежавшие прокурору. Процессуальная самостоятельность следователя не может иметь абсолютного характера — следователь, руководитель следственного органа, прокурор — звенья одной цепи, в которой младший подчиняется старшему, поскольку именно последний несет всю полноту ответственности за доказанность обвинения. В то же время забота законодателя о свободе внутреннего убеждения следователя, обусловленная непосредственной близостью последнего к источникам доказательств, дает следователю возможность обжаловать указания своего руководителя вышестоящему руководителю следственного органа.

Самостоятельность следователя ограничена также необходимостью предварительного получения согласия суда на производство следственных действий, сопряженных с ограничением конституционных прав и свобод личности — неприкосновенности личности, жилища, тайны корреспонденции, телефонных переговоров, тайны вкладов и счетов в банках и иных кредитных организациях (ч. 2 ст. 29 УПК). Несмотря на это, следователь обладает широкими полномочиями, позволяющими ему всесторонне исследовать обстоятельства расследуемого преступления с тем, чтобы предъявить лицу обоснованное обвинение. Конкретное их содержание будет рассмотрено позднее.

Дознаватель, говоря словами И. Б. Михайловской, занимает с точки зрения объема полномочий низшую ступень в иерархии должностных лиц, представляющих сторону обвинения. (См.: Михайловская, И. Б. Указ. соч. — С. 32.) Осуществляя расследование по отнесенным к его компетенции делам, дознаватель по сравнению со следователем обладает меньшим объемом полномочий и значительно меньшей самостоятельностью. Для дознавателя обязательны все без исключения указания прокурора, а также указания начальника подразделения дознания (ч. 4 ст. 40.1) и начальника органа дознания (ч. 4 ст. 41). Дознаватель расследует менее сложные уголовные дела, срок дознания по сравнению со сроком следствия ограничен, он не вправе, по общему правилу, привлекать лицо в качестве обвиняемого, обязан по поручению начальника органа дознания выполнять неотложные следственные действия по делам, расследуемым в форме предварительного следствия.

Учитывая, что к органам дознания относятся органы внутренних дел, а также иные органы исполнительной власти, наделенные в соответствии с федеральным законом полномочиями по осуществлению оперативно-розыскной деятельности, ч. 2 ст. 41 УПК запрещает возлагать полномочия по проведению дознания на то лицо, которое проводило или проводит по данному делу оперативно-розыскные мероприятия. Нарушение этого правила чревато недопустимостью полученных этим лицом доказательств.

Глава 6 УПК к участникам уголовного процесса со стороны обвинения относит также руководителя следственного органа, орган дознания, начальника подразделения дознания, однако полномочия органа дознания по поручению начальника органа дознания или его заместителя реализуются дознавателем (ч. 1 ст. 41), а руководитель следственного органа, совершая следственные и иные процессуальные действия, связанные с собиранием доказательств, пользуется полномочиями следователя. Обобщая полномочия перечисленных должностных лиц, можно утверждать, что они участвуют в доказывании опосредованно, направляя и поправляя действия следователя, дознавателя.

Особое место среди субъектов доказывания, выполняющих функцию обвинения, занимает потерпевший, обвинительный статус которого обусловлен его ролью жертвы в событии преступления. Испытываемые потерпевшим чувства делают его глубоко заинтересованным в результатах расследования, в изобличении преступника и его справедливом наказании. Гарантировав потерпевшим от преступлений охрану их прав, компенсацию причиненного вреда и доступ к правосудию, Конституция РФ (ст. 52) обусловила те положения ст. 6 УПК, в которых говорится о защите прав и законных интересов потерпевших как о назначении уголовного судопроизводства, а также предоставление потерпевшему возможности лично или с помощью своего представителя участвовать в доказывании факта совершения преступления и других обстоятельств, имеющих для него значение. Объективное направление деятельности потерпевшего совпадает с официальной деятельностью органов уголовного преследования, что, однако, не исключает возможности диаметрального расхождения их позиций и интересов. Потерпевший вправе обжаловать действия и решения дознавателя, следователя и прокурора, в том числе преграждающие ему доступ к правосудию (например, об отказе в возбуждении уголовного дела и о прекращении уголовного дела и (или) уголовного преследования).

Несмотря на кажущуюся четкость определения законодателем статуса потерпевшего и значительное расширение принадлежащих ему прав (ст. 42 УПК), реализация этих прав определенным лицом сталкивается с некоторыми затруднениями. Формально статус потерпевшего лицо получает в момент вынесения официальным лицом постановления о признании его потерпевшим. Соответственно до этого момента лицо не вправе воспользоваться теми правами, которые представлены потерпевшему, несмотря на то что уже в момент возбуждения уголовного дела следователь имеет в своем распоряжении достаточно сведений, указывающих на причинение преступлением вреда определенному лицу. Статья 125 УПК, предоставляя право обжалования постановления об отказе в возбуждении уголовного дела заявителю о преступлении, имеет в виду именно потерпевшего, которому данным постановлением преграждается доступ к правосудию, да и ст. 52 Конституции РФ, гарантируя право на возмещение вреда, причиненного преступлением, называет лицо, которому этот вред причинен, потерпевшим. Поэтому, рассматривая потерпевшего в его в конституционно-правовом смысле, следует признать целесообразным предоставление лицу прав потерпевшего с момента обнаружения факта причинения ему вреда, т.е. с момента возбуждения уголовного дела.

Неудачная формулировка ст. 45 УПК первоначально была истолкована, как ограничивающая право потерпевшего иметь своим представителем только профессионального адвоката, а соответственно, и как ограничивающая свободу выбора потерпевшим своего представителя в уголовном процессе, что не могло пройти без внимания Конституционного Суда РФ. Конституционный Суд не нашел оснований для вмешательства в правовое регулирование, однако разъяснил, что конституционно-правовой смысл ст. 45 не исключает права потерпевшего и гражданского истца иметь в качестве своего представителя в уголовном процессе иных — помимо адвокатов — лиц, в том числе близких родственников (см., например: Определение Конституционного Суда РФ от 05.12.2003 №446-0).

Активность потерпевшего в процессе доказывания прямо связана со степенью его информированности о ходе расследования, однако реальное обеспечение права потерпевшего на информацию нельзя признать удовлетворительным. Например, потерпевшим вопреки требованиям ст. 42 УПК не сообщается о предъявленном обвиняемому обвинении, о поданных в ходе досудебного производства жалобах, даже об окончании предварительного расследования. В немалой степени этому способствуют недостаточно четкие формулировки закона, так что законодателю есть над чем работать.

Наибольшую актуальность в настоящее время приобрел вопрос о праве потерпевшего на продолжение уголовного преследования вопреки позиции официального органа обвинительной власти. Необоснованный отказ в возбуждении уголовного дела или отказ от продолжения уголовного преследования в стадии предварительного расследования потерпевший вправе обжаловать не только прокурору, но и в судебном порядке. Однако отказ прокурора от обвинения в судебном разбирательстве становится для потерпевшего непреодолимым. Предоставленная потерпевшему возможность обжаловать постановление суда о прекращении уголовного дела в связи с отказом прокурора от обвинения (Постановлением Конституционного Суда РФ от 08.12.2003 № 18-П по делу о проверке конституционности положений ст. 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также гл. 35 и 39 УПКч. 9 ст. 246, не допускающая обжалование в кассационном и надзорном порядке таких постановлений суда, признана не соответствующей Конституции РФ.) имеет смысл лишь в том случае, если вышестоящий прокурор признает необоснованным отказ от обвинения со стороны государственного обвинителя. В иных случаях государство должно публично признать свою неспособность защитить потерпевшего, принести ему свои извинения и принять на себя заботу о компенсации причиненного преступлением вреда.

Статус частного обвинителя потерпевший имеет по делам о преступлениях, уголовное преследование по которым осуществляется в частном порядке. Устанавливая процедуру производства по делам частного обвинения, законодатель исходил из того, что указанные в ч. 2 ст. 20 УПК преступления относятся к числу тех, которые не представляют значительной общественной опасности и раскрытие которых, по общему правилу, не вызывает трудностей. В связи с этим потерпевший сам может осуществлять уголовное преследование лица, совершившего в отношении него соответствующее преступление, — обращаться за защитой своих прав и законных интересов непосредственно в суд и доказывать как факт совершения преступления, так и виновность в нем конкретного лица, минуя обязательные в иных ситуациях (по делам частно-публичного и публичного обвинения) процессуальные стадии досудебного производства.

Частный обвинитель вправе использовать в судебном разбирательстве весь арсенал предусмотренных законом судебных действий. В тех случаях, когда он испытывает затруднения в доказывании обвинения, суд вправе оказать ему помощь в собирании доказательств, а органы следствия и дознания обязаны принять меры, направленные на установление личности виновного в этом преступлении и привлечение его к уголовной ответственности в закрепленном уголовно-процессуальным законом порядке. (Такое разъяснение дано Конституционным Судом РФ в Постановлении от 27.06.2005 № 7-П по делу о проверке конституционности положений ч. 2 и 4 ст. 20, ч. 6 ст. 144, п. 3 ч. 1 ст. 145, ч. 3 ст. 318, ч. 1 и 2 ст. 319 УПК.)

Участником уголовного процесса на стороне обвинения является также гражданский истец, поскольку доказывание оснований и размера причиненного ему вреда, а также причинной связи между причиненным вредом и преступлением объективно совпадает с доказыванием обвинения. Чаще всего гражданским истцом является потерпевший, однако нельзя исключить ситуации несовпадения этих лиц. Например, при совершении преступления, предусмотренного ст. 264 УК (нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств), потерпевшим является лицо, здоровью которого был причинен физический вред. Владелец транспортного средства, с которым столкнулся нарушитель правил дорожного движения, не пострадавший от этого преступления, вправе предъявить гражданский иск к обвиняемому, но потерпевшим не является. Предусмотренные ст. 44 УПК права гражданского истца в доказывании аналогичны правам потерпевшего.

Лазарева, В. А. Доказывание в уголовном процессе. - М.,  Юрайт, 2010. С. 78-101.

 

из клети в сетиИз клети в сети
Реабилитация для зэка
— это значит никогда не успокаиваться и не расслабляться...
истины своими словамиИстины своими словами
О друзьях и предателях, о тюрьмах и зонах, о добре, зле и вере в Бога...
усталые зэки Не злитесь на небо, усталые зэки
Сборник стихов, в основе которых — опыт современного арестанта.
фсин ФСИН: путь из сумрака
Уникальные факты и обстоятельства работы системы исполнения наказаний.